В блоге Школы социального волонтерства на сайте «Эхо Москвы» опубликован новый материал.


По субботам коридоры этого дома-интерната для инвалидов немного пустеют: у некоторых детей есть родители, которые забирают их на выходные. Но иногда – не забирают. Так что, в  целом, дети тут редко видят взрослых «с улицы»: воспитатели, персонал, охранник, вот и все лица.

Но недавно тут появились мы, волонтеры Движения «Даниловцы», и с осени ходим сюда, как часы, два раза в неделю. Раньше к мальчикам. А  теперь решили взять еще одну группу – девочек.

— Группа наша юная, команда волонтёров пока только  формируется, администрация к нам привыкает, — говорит Ядвига, координатор волонтёрской группы. — Но идея заниматься и с девочками была сразу. Долго не  получалось, к сожалению, согласовать ее с руководством и воспитателем. И все же  нам разрешили. Будем сегодня с детьми гулять…

Но не спешите закрывать текст, мол, получилось, и отлично, и  рады за вас. А вот и нет!

…С волонтёрами Леной и Олесей в лабиринте коридоров ищем нужную дверь. Девушки вдохновлены – знакомство с новыми детьми! Но классная комната пуста. Нас, похоже, не ждёт никто. «Тук-тук, мы – волонтёры, пришли с  детьми погулять». А гулять с ними очень надо, потому что детей много, воспитателей мало, и  от прогулок нередко отказываются. Но выясняется, что у девочек внезапно банный час, и о договорённой прогулке как-то забыли! Хорошо, мы в помещении позанимаемся… «Ждите в коридоре, пока домою их, ногти достригу». Мда… Вряд ли воспитательница не знала о нашем визите. Если персонал не очень жалует волонтеров, то всегда так: то в спортзал уведут, то процедуры какие… Хотя время согласовано заранее.

Часть персонала закрытых учреждений всё ещё воспринимает волонтёров как лишнюю обузу. Порой вообще не понимают, зачем волонтеры нужны. Конечно, время идёт, отношения перестраиваются. Сейчас не то, что было четыре года назад, когда мы только начинали навещать детей в детских интернатах. Но  периодически бывают и сюрпризы. Вот в одном учреждении — шесть лет стабильного волонтёрства. И только координатор ногу за порог – воспитательница под шумок всю канцелярию (пластилин, бумагу, клей) из волонтёрского шкафчика возьми да и высели. Да что там канцелярию из шкафа – год назад из одной из больниц без объяснения причин целую волонтёрскую группу выставили! «К вам никаких претензий, но больше не нуждаемся!».

Так что, пока ждем, болтаем. Лена — совсем юная, но с большим волонтёрским опытом. Начала с событийного волонтёрства, на мероприятиях помогала, потом узнала о «Даниловцах». Но нельзя стать социальным волонтёром в  16 лет. Лена «дозревала» 2 года – и вернулась, и волонтёрит! «Мне в интернате больше нравится, чем в больнице. Там дети родительские. Нет сильной отдачи. А  здесь – есть! Я чувствую, что этим детям я точно нужна!»

«И мне трудно, когда рядом с ребёнком родители, я стесняюсь,  — вторит Лене Олеся. —  А когда дети сами, то легко нахожу с ними общий язык! И столько нежности в них, столько  любви! Они так искренне рады тебе, так открыты… В обычной жизни и не встретишь таких людей».

Ждём. Ещё ждём. Тишина. Половина волонтёрского визита прошла впустую. Скоро у детей ужин, и тогда уже ждать бессмысленно. Решаемся напомнить о себе. Часть девочек отпускают к нам. Что будем делать? Рисовать! Только вот  мы гулять собирались и ничего с собой для рисования не взяли. Девочка Кира что-то щебечет на птичьем языке, лезет в шкаф, достаёт краски, карандаши. Ищем бумагу, но найти не успеваем: появляется воспитательница и захлопывает шкафы перед нашими носами: шкафы школьные, куда лезете? В глазах Киры встают слёзы. Обидно, но держится, не плачет.

Выдали нам все же бумагу и карандаши. Рисуем открытки. У  Тани синдром Дауна, она деловита и в себе уверена. «Сеыдечки будем ыисовать, сеыдечки!» Подаю идею – давай снизу большое, а из него вверх разлетаются мелкие. «Ах!» — загорается Таня. Рисует, тщательно сводя упитанные бока сердца в тонкий хвостик. Потом увлеклась новой идеей, эту открытку бросила. Нарисует – сотрет – перерисует – бросит – следующую идею берётся воплощать. Такая вот Таня.

Кира пишет странные буквы. Таня требует у неё стёрку. Кира стирает нарочито долго. «Дай!» «Нет!» «Дай!» «Нет!» Лена похожа на обаятельного динозаврика с крохотной головой на плотном теле. Левый глаз от природы маленький, а правый широко раскрыт и смотрит на мир с восхищением. Лена ведёт с  нами светскую беседу, активно жестикулируя. Оказывается, 5 июня все девочки на  четыре смены уезжают в новый летний лагерь «Алмаз». «Мы все едем, кроме Тани. А  потому что Таня взрослая. Её мама на лето заберёт». — «Да! — расцветает Таня, — мама у меня спортсменка. Она бегает бег».

«А я тоже спортсменка!» — включается в беседу Оля. Оля – кавказская княжна. Гордая, смуглая, гибкая. «Первое место по  плаванию. Баскетбол, волейбол, тоже бег». Но Оля отсела от нас. Проблема в том, что Маша стала копировать её открытку. А Оля не хочет. А Маша назло. А Оля отгородилась коробкой с карандашами. А Маша извернулась, подглядела и всё равно копирует! И тут Оля сильно обиделась и отсела. Волонтёрка Лена выступает миротворцем: подбивает Машу подарить Оле ту самую скопированную открытку. Но Оля непреклонна: «Знаю я её. Прощу – и она начнёт снова». Маша театрально свесила повинную голову на грудь, но обстановку отслеживает взором цепким и хитрым.

Но вот девочкам время ужинать, а нам – уходить. Первый блин вышел комом. Но, как говорится, других сотрудников государственных учреждений у  них для нас нет. Но и волонтёры нарисовались – не сотрёшь. И они неминуемо придут в каждое закрытое заведение.

 Хотите присоединиться? В детских домах-интернатах всегда нужны волонтеры. Приходите! А записаться можно здесь.

А чтобы мы всегда приходили к детям не с пустыми руками (а с цветной бумагой , например), вот здесь можно помочь деньгами. Спасибо!

Автор текста: Юлия Гусакова