Юлия Гусакова — координатор проекта Добровольческого движения Даниловцы «Человек – человеку»,
волонтёр детской психиатрической больницы №6 (младшая группа),

Пожертвуйте

В волонтёрство меня привёл внутренний кризис. Разочаровавшись в журналистской деятельности, я мечтала найти себе такое занятие, которое гарантированно приносило бы людям пользу и имело смысл. И я обрела его в «Даниловцах»!

Мне нравилось (и нравится!) общаться с девочками детской психиатрической больницы №6 и придумывать для них поделки. Но в глубине всё равно оставались переживания о том, что большая часть моего опыта и знаний остаётся невостребованной…Наверное, это и стало началом зарождения просветительского проекта «Человек – человеку» в рамках Школы социального волонтёрства – библиотеки коротких видео-высказываний экспертов в волонтёрстве, психологов и координаторов.

Стыдно ли быть волонтером?

Ни к кому намеренно не пристаю с рассказами о волонтёрстве. Но так случается порой, что собеседники заводят светский разговор, а я упоминаю и о «Даниловцах» тоже. И иногда замечаю, что лицо собеседника принимает какое-то уязвлённое, обиженное выражение, и он спешно начинает себя оправдывать: мол да, дело-то благое, но вот лично я этим не занимаюсь по таким и вот таким причинам. А бывает, что человеку и настолько неловко слушать и говорить об этом, что он меняет тему. Будто я сообщила нечто постыдное о себе. Меня смущает такая реакция. Но утешаюсь тем, что она больше говорит не обо мне, а о внутренней жизни человека напротив.

Недоросли

В оценке волонтёрства как факта, общество единодушно: дело благое и нужное. Однако когда ты занят чем-то, что и ты, и твои соратники, и общество считаете несомненно хорошим, порой начинает отрастать ложный нимб. И он, как воротничок из рассказа Тэффи, сначала робко, а потом всё настойчивей внушает мысли, что мы, волонтёры, пожалуй, несколько лучше тех, кто волонтёрством не занимается. А они вроде как похуже, что-то ещё не поняли, не доросли… Отворачиваются от боли и идут ловить покемонов. Да как так можно вообще?! Ты и спохватиться не успел, как нимб «их» осудил, заклеймил, отверг. А тебя и твоих единомышленников обласкал, похвалил, возвысил. Утрирую? Да! Но если разглядывать под лупой, так и есть. Стоите такие посреди «бесчувственной биомассы», все в белом, нимбы светятся… Скульптурная композиция «Жертвы гордыни».

Как осуждать, если это про меня?

И вот насчёт «да как так можно вообще» вспоминается одна история. Сколько-то лет назад одна знакомая работала на телеканале, и к ней обратились девушки из Санкт-Петербурга с просьбой снять сюжет. Сюжет о помощи театру для детей-инвалидов, вокруг которого (традиционно) было много боёв с местной администрацией, а девушки как раз отстаивали театр, пытались найти средства на ремонт и прочее. И эта знакомая была в недоумении, почему такие умницы тратят время своей юности на «неполноценных», и чувствовала какую-то гадливость от возможного столкновения с чужой непричёсанной жизнью, и нежелание делать заведомо несмотрибельный сюжет, когда вместо него можно снять вечеринку в клубе или какую-нибудь звезду с мощными формами, и набрать много просмотров… И вообще вся эта история ощущалась как укор лично ей и её нарядной, развесёлой жизни. Это раздражало, но на просьбу она согласилась. «Дело-то благое». А на мероприятии томилась, ей было явно скучно и неловко, хотелось поскорей закончить с этим.

Осуждать ее? Но как? Как я могу осуждать её и похожих на неё, если она – это я?! И это мне понадобилось около 8 лет, чтобы обрести способность сочувствовать искренне.

Укоряющий голос — не волонтерский!

Причём этот пример совершенно не значит, что время – залог перемен. Иногда да. Иногда нет. Это от многого зависит, но в том числе и от честности человека с самим собой, наверное. Потому что вот этот укоряющий голос, перед которым человек оправдывается – это всё-таки не наш волонтёрский голос. Это внутренний голос самого человека. И что с этим голосом делать – выслушать или отмахнуться – это его личное решение. Его жизнь. Не ваша, не моя – а другая, отдельная.

Добру быть!

Нам, волонтёрам, наш путь кажется верным, исполненным внимания, внутренней работы и помощи себе и ближнему. Разумеется, мы рады обретать новых единомышленников. Мы хотели бы, чтоб волонтёрство стало чем-то частым, обычным, естественным, новой общественной нормой. И мы рассказываем и показываем, что и как мы делаем, не без робкой надежды привлечь добровольцев. Но возможно, полезным для нас будет и воспитывать в себе уважение, понимание и терпимость к людям, у которых всегда – всегда и у каждого! – могут быть веские внутренние и внешние причины отказаться от волонтёрского пути, отказаться от того, что мы считаем верным. И хорошо бы дать им возможность идти своей дорогой, даже в мыслях не осуждая их личный выбор. Потому что, как ни крути, добро так или иначе прорастёт через всех – накормленным уличным котёнком, терпеливым разговором с пожилым родственником или даже бумажкой, выброшенной не мимо урны… У добра миллионы форм, и для каждого из нас найдётся своя.

 

Дорогие друзья! В данный момент Добровольческое движение «Даниловцы» переживает крайне непростые времена, остро нуждаясь в средствах для своего дальнейшего существования.  Стать волонтером и помочь волонтёрскому движению может каждый, имеющий хотя бы искорку желания делать добро.

Добровольческое движение «Даниловцы» – это общественная организация, которая с 2008 года непрерывно организует долгосрочную и  регулярную работу волонтерских групп в больницах и сиротских учреждениях, работу с инвалидами, многодетными семьями, стариками, бездомными, заключенными. «Даниловцы» — это ежегодная помощь более чем 4000 подопечным, 18 постоянно действующих волонтерских групп, почти тысяча добровольцев.

 


Согласен с договором оферты о добровольном пожертвовании.
Банковской картой






Через Яндекс.Деньги






Через QIWI




Банковским переводом
Через СМС
Через терминалы






WebMoney






Со счета телефона