Газета “Комсомольская правда” опубликовала новый материал о Добровольческом движении Даниловцы


Руководитель добровольческого движения «Даниловцы» Юрий Белановский – о том, с какими препятствиями приходится зачастую сталкиваться тем, кто хочет бескорыстно помочь пациентам больниц или сиротам в детдомах.

– Я работаю в сфере социального волонтерства более 10 лет. Конечно, за это время много произошло хорошего, и много об этом говорится. Но сегодня я хочу добавить в общую благостную картину ложку дегтя. Причем, очень большую. На самом деле учреждения – детские больницы, интернаты, ПНИ и так далее – в большинстве своем по-прежнему не готовы сотрудничать с волонтерами и не понимают, зачем они вообще нужны. И если, например, мы, Добровольческое Движение «Даниловцы» не будем туда ходить, никто, кроме детей и волонтеров, об этом не пожалеет.

Конечно, учреждения бывают разные. Я их делю на три категории. Иногда руководство больницы или ПНИ понимает, что той формальной помощи и услуг, которые они оказывают, людям мало. То есть, срабатывает некий человеческий взгляд. И тогда волонтеры приходят туда как дорогие друзья и во многом – партнеры. Так, например, к нам недавно обратилась одна детская больница, где главврач искренне пожалел детей, которые целыми днями лежат в палатах без дела. Там нашей группе волонтеров предоставили все условия: помещение, шкаф для принадлежностей. Но таких примеров единицы.

Есть другая категория: те, в которых руководство вынуждено пускать волонтеров по воле более высокого начальства. Кстати, с более высоким всегда легче договориться – там все всё понимают. Проблемы начинаются уже внутри учреждения на уровне заведующих отделениями, воспитательниц и санитарок. И тут мы видим тревогу и страх, мы слышим декларации, что все в их учреждении делается «правильно и по всем нормам», проживающие (или пациенты) «получают услуги в полном объеме». И таких учреждений больше, чем первых.

А есть третья группа организаций, и их пока подавляющее большинство. Это те, где волонтеров нет, и их не ждут. Сами проживающие или пациенты, конечно, ждут. Но вот руководство и персонал превратили свои учреждения в непреступные крепости и воспринимают подопечных как свою собственность. Туда мы просто попасть не можем.

Поэтому чаще всего мы сталкиваемся со вторым типом. Более того, я думаю, что на обозримый период именно такие больницы и интернаты, где волонтерство существует «по приказу», и будут базовой моделью взаимодействия.

Но это очень большая проблема – отсутствие партнерства. Со стороны казенных учреждений мы чувствуем барское снисходительное отношение: мол, мы вас пустили, будьте благодарны. Руководство и персонал учреждения часто не скрывает своего отношения к волонтерам и при удобном случае старается вставить свои шпильки. «Я не понимаю, зачем вы к нам ходите, нам приказали, мы пустили, но вы нам не нужны», — типичная повседневная фраза. Порой она сопровождается недоумением: «Вы, наверное, все бездельники, как можно здесь что-то делать бесплатно, почему деньги не зарабатываете?»

Отсюда следует, мягко говоря, халатное отношение к волонтерам. То их забудут предупредить о том, что детей увезли на концерт, и волонтеры ни с чем уедут домой, проведя полдня в дороге. При этом персонал прекрасно знает, что волонтеры уже пять лет приезжают туда в одно и то же время. То к волонтерам приведут всего пару детей и скажут, что остальные наказаны за плохое поведение. То волонтеров не пускают в хорошие свободные помещения – залы, классы, игровые комнаты, мол, испачкают и испортят.

Есть примеры этого года – и это еще только январь! В прошлую субботу в одном детском доме-интернате наш волонтер просидел полтора часа в коридоре рядом с охранником – на него не был выписан пропуск, и за все полтора часа никто не смог решить эту проблему. А примерно столько же он потратил на дорогу в интернат.

В среду там же всей волонтерской группе не хотели давать ключ от игровой комнаты, предложив «посидеть с детьми в коридоре». Детям, к слову, от 2 до 4 лет.

А две недели назад не хотели пускать уже в другое учреждение координатора волонтерской группы, которая приехала гулять с лежачими детьми. Там тоже внезапно, с этого года ввели пропуска, а выписать пропуск на нее просто не подумали. Была суббота. И чтобы девушку пустили, потребовалось звонить замдиректора учреждения, директору и снова заму. А дети рисковали остаться без прогулки. Потому что кроме наших волонтеров гулять с детьми больше некому – нет свободных рук!

Казалось бы – целый год везде рассказывали о волонтерстве и волонтерах. И можно было рассчитывать на какое-то облегчение процедур. Так, наоборот, с этого года ряд учреждений ужесточил правила посещения. Вот – ввели списки, подаваемые заранее. Помимо этого почти везде стали требовать полную медкнижку и справку о несудимости. У простых посетителей больниц – родственников и друзей – медкнижку не требуют. У волонтера – обязательно. Но когда мы говорим, что волонтер не будет тратить несколько дней на получение медкнижки, нам говорят: «Значит, он не очень хочет творить добро, раз не хочет сделать усилие!».

А раз такое отношение руководства, то подтягивается и младший персонал, для которых волонтеры – это «шум и беспорядок». А иногда – зависть и ревность. Мол, «конечно, легко прийти пообниматься с одним ребенком с синдромом Дауна так, что он от тебя не отходит. А у меня их – 15, и за всеми следи, а зарплата маленькая…»

Я не знаю, что с этим делать. Можно собрать круглый стол, пригласить глав департаментов, главврачей, директоров ПНИ и ДДИ, обо всем договориться и пожать друг другу руки.

Но если зам по безопасности решит, что во вверенный ему интернат надо пропускать по спискам, поданным за три дня, все наши высокие договоренности рассыплются в песок. И с детьми по-прежнему будет некому гулять.