«Комсомольская правда» 


Уже восемь лет волонтеры «Даниловцев» навещают ребят в Центре детской иммунологии, онкологии и иммунологии имени Димы Рогачёва

АНАСТАСИЯ КУЗИНА

"Мужественные, терпеливые, храбрые" - так говорят про ребят волонтеры. Фото: из архива "Даниловцев"«Мужественные, терпеливые, храбрые» — так говорят про ребят волонтеры Фото: из архива «Даниловцев»

Когда волонтеры приходят в детское онкологическое отделение и видят мальчиков и девочек, которые ходят по коридорам, таща за собой капельницы, они сначала впадают в некоторый ступор. Как с ними играть? Как разговаривать? «Да как со всеми, — уверяет Валерия Таранова, координатор волонтерской группы Движения «Даниловцы» в ФНКЦ (Центре детской иммунологии, онкологии и иммунологии им. Дмитрия Рогачёва). — Дети в любой больнице — дети».

— Конечно, переживаешь, когда заходишь в игровую и видишь много малышей в белых масках, без волос или с очень короткой стрижкой, с бинтами на руках, — говорит Валерия. — Это часто шокирует на первых посещениях. Но потом, когда волонтер видит, что эти дети так же веселятся, смеются, играют в игры или делают какие-то поделки, как и любой здоровый ребенок, то этот страх отступает…

Валерия Таранова

Валерия Таранова

Дети в том отделении, куда уже восемь лет ходят «Даниловцы», находятся разное время. Кто-то приезжает на проверку на две недели. А кто-то лежит годами.

— Лера, то есть, там у вас уже есть знакомые дети? А складывается дружба между ребенком и волонтером?

— Конечно, когда ребенок долго лежит в больнице, и ходит один и тот же волонтер, то у них со временем находится общий язык. Но вообще, у нас все очень дружат между собой — все дети и дети с волонтерами. Вот у меня, например, есть знакомый мальчик, который лежал больше года, и сейчас он приезжает только на проверки раз в два-три месяца. И я всегда очень рада этой встрече. Но с другой стороны, я рада тому, что он приезжает только для проверки.

— Год пролежать в онкологии – мне кажется, это очень мужественный ребенок.

— А они все такие — мужественные, терпеливые, храбрые. Потому что там, конечно, процедуры не из приятных.

— А как у них проходит лечение? Я вижу, что на всех фотографиях дети всегда в медицинских масках.

— Да, маски, потому что для них опасна любая инфекция, любые микробы. У каждого свой план лечения. Как правило, это химиотерапия, тяжелые гормональные препараты, операция, переливание крови. И одна из главных процедур, который в центре проводят, это трансплантация костного мозга.

Фото: из архива "Даниловцев"

Фото: из архива «Даниловцев»

— А о чем они с вами говорят? Ведь если ребенок находится год в больнице, он оторван от обычной жизни и выпадает из новых мультиков, игр, вообще из обычного детства.

— А волонтеры как раз и делают все для того, чтобы ребенок ниоткуда не выпадал. И дети сами рассказывают нам про каких-то персонажей из новых мультфильмов, про какие-то там их детские новости. И так же как все дети, они рассказывают про свои хобби, увлечения, про то, кто где гулял, если их отпускают гулять, про своих домашних, про то, что в школе происходит – для них школа есть при Центре.

— То есть, вовсе не про здоровье?

— Нет, потому что все вокруг них говорят про здоровье, про то, как вылечиться. Но когда дети пишут открытки маме или папе на праздник, и нам их тоже иногда дарят, то всегда в них пишут пожелание здоровья. Потому что эти дети как никто понимают, как ценно здоровье.

— Родители живут с ними в пансионате при больнице?

— Да, и очень устают. Конечно, это очень сложно, когда ребенок лежит так долго, от месяцев до нескольких лет, кто-то и по пять лет. Находиться столько времени в больнице с ребенком, который болеет, и вокруг такие же болеющие дети – это, конечно, тяжело. И поэтому, когда мы приходим, для родителей это — возможность немножко передохнуть, выдохнуть, заняться своими делами или сходить в магазин. Да просто прогуляться на эти два часа и немножко отвлечься.

Хотя иногда бывает так, что родители присоединяются к нам, могут вместе с нами сделать поделку отдельно от ребенка. Могут просто порисовать, и очень красивые рисунки выходят, я каждый раз поражаюсь и удивляюсь.

— Приходят новые волонтеры, и как они переживают вот это количество капельниц вокруг? Или они к этому готовы?

— Не все готовы. Кто-то приходит в нашу группу в первый раз, а кто-то уже был волонтером в каких-то других местах. Из-за этого и впечатление от первого посещения у людей складывается разное. Но, конечно, поначалу переживают за катетеры на руках у детей, на животе. И я предупреждаю людей, что это не страшно, просто главное — осторожно с этим обращаться. Но в целом это не так страшно, как может показаться на первый взгляд.

Фото: из архива "Даниловцев"

Фото: из архива «Даниловцев»

— А вы видите свою полезность там?

— Ну конечно. Мы ходим постоянно, регулярно, каждую неделю, и дети нас знают, и родители с нами здороваются в коридорах. Я недавно поднималась по лестнице с материалами в музыкальный класс, и мама меня видит с маленьким мальчиком и говорит: «О, сегодня будут поделки, а-то мы ждали!».

— Видно, как меняются волонтеры, походив месяца два? Энтузиазм растет?

— Все очень индивидуально. Кто-то начинает ходить регулярно, каждую неделю, стабильно весь год. Кто-то приходит реже, но старается предлагать какие-то новые идеи, то есть, делать посильный вклад в работу группы. У всех разные возможности по времени, по ресурсам. Потому что у нас там и студенты есть, которые не очень могут в сессию ходить. Есть люди, у которых своя семья, дети, этим тоже сложно выбрать время. Но все равно есть такая основа группы, костяк, это люди, посещающие больницу достаточно регулярно.

— А меняется взгляд волонтера на ребенка – от жалости к какому-то более разумному чувству?

— Да, и у человека, который ходит постоянно, это быстрее происходит. Меняется отношение к детям от жалостливого и немножко позиции такой «сверху» до сочувствия и позиции «наравне».

— Я заметила, вы часто произносите фразу «у всех волонтеров по-разному». А вы вообще кем работаете или на кого учитесь?

— Я учусь на психолога, и, наверно, в силу своей будущей специальности вижу, что все люди разные и волонтеры, конечно, тоже. Начиная с того, с чем они пришли, почему и зачем. У всех же свое! У кого-то личный опыт, кто-то про нас прочитал, кого-то друг пригласил, а кто-то в новостях увидел про этот Центр.

— А важно детей все время чем-то удивлять или просто прийти порисовать — это тоже работает?

— И то, и то. Мы по пятницам играем в настольные игры, а в воскресенье проводим мастер-классы. Но и настольные игры — это только повод для встречи. То есть, дети могут попросить какую-то раскраску и заниматься чем-то таким спокойным, в то время, как с волонтерами можно о чем-то поговорить, что-то рассказать, нарисовать своего героя и поговорить о нем с волонтером. То есть, пятница — это пространство для общения. А воскресенье – для творчества.

— Вы, наверно, теперь знаете всех героев Вселенной Марвел?

— Уже почти всех!