Юлия Гусакова, координатор группы Добровольческого движения “Даниловцы”
в Психоневрологическом интернате №18

Руководитель движения «Даниловцы» Юрий Белановский называет подопечных «человек в беде». Деликатно, а вместе с тем ёмко и точно. Это звучит понятно для всех, кто смотрит на социальное волонтёрство со стороны. Вот есть подопечные – «люди в беде», и они нуждаются в помощи. Вот есть волонтёры – те, кто готов поддержать их общением и совместным творчеством. Вот есть процесс – досуговое волонтёрство. Но когда ты внутри процесса, это определение – «человек в беде» – отклеивается от сути происходящего.

Представьте, что кто-то во всех нюансах и подробностях, метафизических и медицинских, объял жизнь подопечного от рождения до настоящего момента. И в этой полноте взгляда ему открылся весь драматизм происходящего, вся глубина надлома. Он сказал: «Человек в беде» – и был прав. Персонал учреждения, в котором находится подопечный, лечащие врачи, родные и друзья, соседи по палате или по комнате – все они – соглядатаи этой «беды». В некотором смысле они все – внутри границ беды. Фокус в том, что волонтёр ЗА границей. Волонтёра среди очевидцев беды нет. Именно это позволяет ему совершить маленькое чудо.

Вот я прихожу на волонтёрское занятие в 3-е общесоматическое отделение ПНИ №18. Я вижу Т., женщину средних лет. Она стесняется своей неидеально работающей руки. Я понимаю это по её обрывочному комментарию, который вроде начался, но тут же иссяк в творческой суете: стеснение стеснением, а цветок сам себя не обведёт и не вырежет. И Т. берёт ножницы и вырезает своей неидеальной рукой. Здесь и сейчас для себя и для волонтёров Т. не «человек в беде». Она вполне справляется с предложенными обстоятельствами: обводит, вырезает, мажет клеем, приклеивает. Она идёт и дальше – рисует цветам сердцевину. Она довольна собой и своей работой. На два волонтёрских часа нет никакой «Т. в беде». С нею всё в порядке, понимаете? И волонтёры тому свидетели.

Говорят, раньше Т. танцевала ведущие партии в одной из знаменитых танцевальных трупп Москвы. Ну, не танцевала и не в труппе, но уровень такой. У Т. немного дёргается глаз. И что-то с рукой. Может, это отзвуки той самой беды. Но волонтёры ничего не знают об этом. Не принято выспрашивать. Но беда, без сомнения, есть. Иначе Т. не оказалась бы по эту сторону бледно-салатового глухого забора психоневрологического интерната. Беда есть. Но на волонтёрских занятиях беды нет. Такой вот парадокс. Есть цель, кураж, процесс. Есть рабочие моменты, решаемые трудности, взаимопомощь. Есть радость финиша и удовлетворённость собой и теми, кто был с тобою вместе. А беды нет. И «человека в беде» нет. Есть тот, кто выбирает, пытается, иногда отчаивается, бросает, иногда пробует снова, придумывает, старается, любуется, радуется… И только приход волонтёров – чужих, казалось бы, «далёких» людей – способен превратить «человека в беде» в человека, полного жизни. Такое вот маленькое чудо.

11 лет ежедневных чудес. 29 групп в Москве и МО. «Даниловцы» – волшебники с опытом. Присоединяйтесь!

Чтобы “Даниловцы” продолжали помогать Психоневрологическом интернате №18, нужна ваша помощь! 
Пожертвуйте!