— Татьяна Сабрекова, координатор группы Добровольческого движения Даниловцы
в Морозовской детской городской клинической больнице

Наконец-то после полуторамесячного перерыва мы пошли в Морозовку. По Москве во всех больницах объявили карантин, поэтому все координаторы волотерских групп и волонтеры больничных направлений ждали. Когда же его снимут..
Так тянулись неделя за неделей, мы с девочками-волонтерами хотели уже просто собраться и пошить, порисовать, поговорить неформально и по душам, чтобы не забыть друг друга и наше общее дело. Сделать что-то, чтобы не потерять друг друга.
Но вот наступила весна и карантин сняли. Ура, но все же появилось небольшое волнение про то, как примет нас персонал, будут ли рады дети, что скажут родители. В этом плане с больницей нам очень повезло, потому что не смотря на новые требования к справкам, про которые мы будем еще выяснять, нам были действительно искренне рады. Все.
И в совершенно дождливый, непогодный вечер в среду мы дошли, наконец, до детей и принесли краски, кисти, Дженгу, цветные карандаши и фломастеры, раскраски и альбомы с наклейками и, конечно, себя.
Самой незабываемой для меня была маленькая девочка, лет двух-трех, которая лежала в отделении без родителей. Ее привела медсестра и, усадив за наш общий стол первой, сказала: “Займите ее чем-нибудь”. Она была очень маленькой, симпатичной и тихой-тихой. Казалось, что ей просто нравилось смотреть. Мы дали ей альбом и карандаши, но сама она не рисовала, поэтому я подсела к ней и предложила порисовать вместе. Иногда ребенку нужна поддержка в чем-то, даже казалось, в таком простом деле, как водить карандашом по листу бумаги.
– Алена, какой ты хочешь взять карандаш? – спрашиваю.
– Красный, зеленый, синий? – перечисляю варианты.
– Будем рисовать цветочек?
Она кивает мне в знак согласия и тут меня уже не остановишь – на листе вырастает сначала зеленый стебель, потом контур голубок ромашки.
– Закончишь сама раскрашивать? – спрашиваю я ее, закрасив парочку ярко-голубым.
– Да, – тихо-тихо – отвечает она и начинает раскрашивать.
Сложно было угадать, нравилось ли ей рисовать или нет, она просто сидела так же спокойно, тихо и делала – раскрашивала те объекты, которые я ей рисовала, а потом размазывала пальчиком краски с блестками, которые я ей выдавливала на лист.
Очаровывал ее взгляд – взгляд интересующего всем человека. Ей все было интересно. Не делать самой, так наблюдать за другими. А другие дети так любопытно во все играли…
И когда волонтер Аля спросила ее в конце, понравилось ли ей наша встреча и она ответила, что да, это была радость.
И много-много звучной, тонко настроенной внутренней удовлетворенности и счастья.