— Екатерина Гусеваволонтер группы Добровольческого движения Даниловцы
в Можайской воспитательной колонии

Про волонтеров, которые ездят со мной в воспитательную колонию, я рассказывала много. Пришло время поговорить о подопечных. Кто же они?

Здесь находятся несовершеннолетние парни, от 14 до 18 лет. Но 14-летних мало, в основном все старше 16-ти. Как правило, это не первая их судимость, а преступления тяжкие и особо тяжкие, потому что уголовное законодательство в отношении несовершеннолетних всё же лояльно, в большинстве случаев им стараются дать условный срок, сразу в колонию не отправляют. Поэтому мальчиков в колонии не много, их число варьируется от 40 до 70 человек в последние несколько лет. Только не представляйте себе страшных и опасных рецидивистов сразу, нет… Конечно, тот факт, что они уже оказались за решёткой, подтверждает, что они могли осознавать то, что делали, что они достаточно зрелы, чтобы предстать перед судом. Но вы же понимаете, что в 14-18 лет мало продуманных, спланированных преступлений, там не сидят злые, скалящиеся, опасные преступники, исколотые с головы до пят наколками и поигрывающие ножиком.

На сегодняшний день большая часть осужденных – по 228-й статье (наркотики: хранение, распространение). Лет 5 назад ситуация была другой, было больше ребят, осужденных за разбой, кражи, грабежи. Назвать их злостными преступниками, которые с твёрдым и холодным расчётом планировали преступления, сложно. В их представлении о жизни еще очень много наивности, ложной романтики, «розовых очков». Это можно отнести к их возрастным особенностям, это свойственно для подросткового возраста. Они вполне себе могут верить, что выйдут из колонии, например, возьмут кредит в банке (конечно же им его одобрят) и откроют бизнес. И будет всё у них хорошо, они будут зарабатывать большие деньги и жить припеваючи, а бизнес обязательно будет успешным. Я бы сказала, что они находятся на развилке. Криминальный путь жизни многим из них кажется вполне привлекательным. И мне кажется очень важно помочь сделать им правильный выбор. Показать альтернативу. Впереди у них еще большая жизнь, в которой многое можно поменять. Во всяком случае, это проще сделать в 18-20 лет, нежели в 40, когда за плечами годы и годы колоний, хотя и в последнем случае возможны разные варианты, никогда нельзя ставить крест на человеке, история знает такие примеры.

А что, если у кого-то из них вообще другого примера перед глазами не было? Что можно еще по-другому жить? И при этом еще и быть довольным этой жизнью? Именно это и пытаются показать волонтёры. Хотя ребята не любят разговоры на серьёзные темы, не любят смотреть в будущее. Им больше актуально их «сейчас». Им нравятся игры. Вот тут они оживают и включаются! Волонтёров, которые приезжают в первый раз, я обычно спрашиваю после посещения, какие у них впечатления, всегда слышу: «Дети. Они дети.» В первый раз многие боятся, но еще ни один волонтёр после посещения не ответил, что ему было страшно, жутко, он больше никогда в жизни в это место не поедет и вообще, слава Богу, что жив остался. Не знаю, насколько мне это удалось, но я хотела показать вам две стороны медали: с одной стороны, это не страшные, матёрые преступники, в них еще очень много детского, с ними бывает легко, в них много наивности, но с другой – нельзя забывать, что не просто так они оказались в этом месте, что за их юными плечами есть криминальный опыт, иногда такой, от которого мурашки по коже.

Осужденные женщины: их сейчас тоже больше всего по пресловутой 228-й статье. Но это совсем другая история. Это молоденькие девушки и зрелые женщины. У многих есть дети. И годы, долгие годы зависимости. Кто-то из них пытался справиться с этой зависимостью, пробовал безуспешно лечиться. Их очень волнуют вопросы будущего, очень серьёзные вопросы. Бывает очень горько от осознания потерянного времени. Бывает очень страшно от того, как жить дальше. Как выстраивать отношения с детьми, мужем, родственниками потом, после освобождения? Где работать? Ведь по прежней специальности уже не получится, не возьмут. На что жить? Как потом опять не сорваться? Как вообще жить эту жизнь? Будем честными, не у всех, кто хочет, получается, кто-то снова оказывается в колонии… Но есть немало и тех, кто сможет. Для них колония стала переломным моментом. В женской колонии глубоко, серьёзно, иногда больно.

Есть волонтёры, которые ездят только к мальчикам, потому что там легко, там больше жизни, оптимизма что ли, там много о будущем, о перспективах, там даже посмеяться можно, а вот у женщин им тяжело. Есть волонтёры, которым больше по душе женская колония с серьёзными вопросами, с нелёгкой женской судьбой. Есть волонтёры, которые находят себя и там, и там. Но никто из волонтеров на моей памяти еще ни разу не пожалел, что пришел сюда и заглянул в души этих несчастных людей.

Чтобы группа волонтеров продолжала посещать Можайскую воспитательную колонию нужна ваша помощь! 
Пожертвуйте!